Козельская Введенская Оптина Пустынь

ОТЕЦ АЛЕКСИЙ (ВИНОГРАДОВ): Отшельник-китаевед из Оптиной пустыни

ОТЕЦ АЛЕКСИЙ (ВИНОГРАДОВ):
Отшельник-китаевед из Оптиной пустыни

Провинциальный энциклопедист

Александр Николаевич Виноградов, или, как он сам себя будет называть в конце жизни - «кандидат юридических наук, почетный вольный общник Императорской Академии Художеств, член-сотрудник Императорского Русского Археологического общества, член Российской духовной и дипломатической миссии в Пекине, иеромонах Алексий, в миру Александр Николаевич Виноградов» – родился в 1847 году в селе Чамерово Весьегонского уезда Тверской губернии в семье потомственного священника-миссионера. С 1859 по 1867 учился в Петербургской духовной семинарии, где, по дошедшим сведениям, сумел своими феноменальными способностями удивить ректора и даже своего собственного отца. По окончании семинарии ему предлагают остаться в ней в качестве помощника наставника преподавателя живописи и рисования. Но душа жаждет знаний, и молодой Александр поступает в Духовную академию.

Здесь, видно, что-то не сложилось и, фактически так и не проучившись ни дня, он уходит в Московскую Духовную семинарию преподавателем живописи и рисования. Активно занимаясь исследованием церковной архитектуры и иконографии, Александр Николаевич создает новый учебный курс – церковную археологию. Однако начальство семинарии отказалось ввести предложенный им курс, чем, судя по всему, очень обидело честолюбивого, знающего цену своим талантам, молодого преподавателя. Он уходит из семинарии и поступает в Демидовский юридический лицей в Ярославле – среднее юридическое учебное заведение. Здесь будущий иеромонах защитил диплом по теме «Весьегонская писцовая книга XVII века» и получил звание кандидата юридических наук (звание это, правда, не соответствует своему нынешнему эквиваленту). В неразобранном архиве А.Н. Виноградова хранятся рукописи курсов лекций по истории философии права, по Римскому семейному праву, международному праву ведущих профессоров юриспруденции того времени, переписанные и обработанные лично рукой Александра Николаевича. Работал он и над переводами, так, например, в его архиве имеется 4 тома четко переписанных и переплетенных страниц под заглавием: «Instutionis, aut Juris Elementa» – или краткие наставления о законах для школ и народа византийского императора Юстиниана Великого, латинский текст в 4-х книгах, изданный в 533 году».

В 1875 – 1876 годах Виноградов исполняет обязанности аудитора-наблюдателя за производством военно-судебных дел в 5-м Гренадерском Киевском полку, продолжая заниматься церковной археологией и иконографией.

В 1876 году за реферат «Краткие сведения о деревянных старинных храмах Весьегонского уезда и некоторых при них достопримечательностях, также курганах и насыпях по Весьегонскому уезду Тверской губернии» А.Н. Виноградов избирается членом-сотрудником Археологического общества с правом участвовать в его заседаниях. На следующий год за рукописный сборник русских и карельских песен Весьегонского уезда Тверской губернии он избирается членом Географического общества. В 1877 году выходит «Опыт сравнительного описания и объяснения некоторых символических икон древнерусского искусства». В этой работе содержится непревзойденный до сих пор этнографический и исторический анализ восьми икон, хранящихся в Академии художеств.

Работая не только в тиши кабинетов, но и на раскопках курганов, молодой ученый впервые сталкивается со следами татаро-монгольских и литовских походов на Русь, находя в раскопах как монгольские, так и китайские монеты. Судя по всему именно они и пробудили в нем интерес к Востоку, переросший затем просто в манию. О широком подходе Александра Николаевича к предметам его увлечения говорят его же слова: «Археология для меня... немыслима без истории искусства, религии, литературы, нравов и обычаев не одного народа русского, но в связи и в сравнении с культурой и цивилизацией других народов».

В Тверской, Ярославской и Новгородской губерниях он продолжает изучать деревянные церковные памятники – уникальное сокровище истории и культуры Руси. Практически одним из первых русских ученых Виноградов обратил внимание на исчезновение памятников деревянного зодчества, в связи с их обветшанием, предложив создать коллекцию видов, планов и чертежей исчезающих шедевров. Им было написано учебное пособие для подготовки реставраторов, подготовлен курс публичных лекций для привлечения к этой проблеме общественного мнения. Однако поддержки Виноградов так и не получил, не те времена были. Общественное мнение уже мало интересовалось памятниками архитектуры, в фокусе пристального внимания находилась политика.

С духовной миссией в Китай

В 1879-1890 годах А.Н. Виноградов постепенно все больше и больше увлекается Востоком. Известно, что в 1879 году он перенес первый приступ тяжелой душевной болезни, но достаточно быстро поправился. Однако, возможно именно здесь кроется его столь резкий переход к востоковедению. Ведь именно в период таких вот потрясений в человеке высвобождается его истинная сущность, и он становится тем, кем, возможно, и был когда-то...

В 1880 году Александр Николаевич решает в качестве православного монаха-миссионера отправиться с Российской Духовной миссией в Пекин. Приняв постриг и имя Алексий он был рукоположен в сан иеромонаха и получил золотой наперсный крест миссионера.

В ноябре 1881 года приехав в Пекин он начинает усиленно изучать иероглифику. Через три года русский монах настолько хорошо разбирался в иероглифах, что под руководством начальника миссии Амфилохия Лутовинова принимает участие в переводе православных церковно-служебных книг на китайский язык. За этот перевод Синод преподал отцу Алексию благословение и определил его «быть после начальника старшим членом миссии». К достижениям его на поприще миссионерства относится также сооружение православной церкви для обращения местного населения.

К этому времени отец Алексий уже известен среди китайцев как А Шэн-Фуин. Он активно продолжает изучать иероглифику, удивляясь «живучести китайского языка», собирает коллекцию буддийских танка (икон), рукописей, картин, книг, скульптур.

Однако не только православная миссия действовала в Поднебесной, отец Алексий внимательно изучает и осваивает опыт западных христианских миссий, католических орденов, очень давно обосновавшихся в Китае для обращения местного населения в свою веру. Как результат – публикация первой научной работы отца Алексия – «Исторический очерк западных христианских миссий в Китае». Занимался он также изучением судеб евреев в Китае. Это исследование вошло затем в его книгу «История Библии на Востоке».

Общаясь непосредственно с местным населением, проникаясь его проблемами и изучая культуру, главное для миссионера отец Алексий видит в изучении разговорного и литературного языка, включая различные диалекты. А вместе с тем миссионер в Китае, по его мнению, должен в совершенстве знать европейские языки, маньчжурский, монгольский и тибетский.

Ученые труды монаха-китаеведа

Сильнейшие нагрузки приводят к тяжелой болезни и в 1887 году отец Алексий возвращается в Россию. По дороге, несмотря на болезнь, он не прекращает своей деятельности: находясь проездом в тогдашней столице Монголии Урге, ученый монах рисовал картины для русского консульства, проезжая Сибирь, собирал сведения о церковном деревянном зодчестве в этом крае.

Прибыв в Киево-Печерскую лавру, куда его направило на излечение начальство, отец Алексий из-за нехватки нужных ему для работы материалов был вынужден обратиться к митрополиту Киевскому и Галицкому Платону, отправлявшемуся в Петербург и тот берет ученого в свою свиту. Так, в ноябре 1888 отец Алексий поселяется на подворье Киево-Печерской лавры на Васильевском острове.

Здесь начинается самый плодотворный период в жизни иеромонаха-китаеведа. Часть своей коллекции – грамматические таблицы, рисунки, скульптуру, фотоальбом с видами Пекина отец Алексий преподнес в дар Академии художеств и был удостоен звания Почетного вольного общника Академии. Его приглашают на выступления перед востоковедами, архитекторами, художниками. В это же время выходит его самый основной труд – «История Библии на Востоке» (ч.1). Это поистине энциклопедическое исследование по китаеведению. Практически не затрагивая текст самой Библии, отец Алексий исследует историю несторианства, иудаизма и мусульманства в Китае, пишет о даосизме, конфуцианстве, буддизме, о развитии этих религиозных мировоззрений, об их этике. Все это в привязке с этнографией Китая, его культурой дает уникальный по своей информации труд. В приложении к нему издаются отдельные работы под одним общим названием «Китайская библиотека и ученые труды члена Императорской Российской Духовной и Дипломатической миссии в г. Пекине или Бэй-Цзине». Это сборник статей по истории русского и европейского китаеведения, каталоги и переводы книг, статьи по китайскому языку и музыке.

В качестве перенимания опыта миссионерской деятельности в других странах в другом приложении – «Миссионерские диалоги М. Риччи с китайским ученым о христианстве и язычестве», излагается опыт использования знаменитым итальянским китаистом-иезуитом XVI века М. Риччи китайских классических текстов для христианской проповеди. Здесь же приводился обзор китайско-церковной Римско-католической литературы с XVI по XVIII столетия.

Еще один труд назывался «Древне-патриархальные династии царей Ассуро-Вавилонии и Персии, Китае, у евреев и магометан». Здесь отец Алексий сравнивает системы летоисчисления у китайцев и народов Ближнего Востока.

Продолжая изучать Китай, он не забывает и Россию. Так выходит теперь уже последняя, самая полная работа о русских деревянных храмах – «Памятники деревянного церковного зодчества в епархиях Новгородской, Тверской, Ярославской, Иркутской и Красноярской XVII и XVIII веков».

В те же 90-е годы выходит и трехтомная «История Английско-Американской Библии». В этом труде на колоссальном объеме источников дается подробнейшая картина появления и развития Библии на английском языке, приводятся различные варианты ее переводов и толкований, описание различных христианских сект и библейских обществ.

Святейший Синод, библейские общества, русские и иностранные ученые высоко оценили труды отца Алексия. За «Историю Библии на Востоке» и «Древне-патриархальные династии царей Ассуро-Вавилонии и Персии, Китае, у евреев и магометан» по представлению обер-прокурора Синода К.П. Победоносцева в 1893 году он удостаивается царской благодарности. Его награждают наперсным (нагрудным) Кабинетным крестом Его Величества. 10 декабря 1895 года монаха-китаеведа приняла императрица Александра Федоровна, поблагодарившая его за ученые труды.

Казалось бы, наконец-то слава нашла своего избранника! Можно успокоиться и спокойно почивать на лаврах, занимаясь обработкой и дальнейшими исследованиями собранного материала. Но ученому миссионеру не сидится на одном месте. Он хочет собрать новые материалы для второй части своей «Истории Библии на Востоке» и в 1895 году снова уезжает в Китай.

И снова, не давая себе ни минуты покоя, неутомимый исследователь изучает, переводит китайские трактаты по архитектуре и живописи, продолжает собирать свою коллекцию и вместе с тем не забывает о службе, произнося напутственные слова для русских моряков.

Но организм не смог выдержать таких нагрузок. Через два года тяжелейший психический срыв привел к длительной болезни, заставившей его навсегда покинуть Китай. Синод отправил больного иеромонаха-китаеведа в Оптину пустынь где он оставался до самой своей смерти в 1919 или 1920 году. Здесь начинается самая трагическая история ученого монаха энциклопедиста.

По прозвищу «Пекин»

В 1900 году отец Алексий поселяется в Оптиной пустыни. По решению Синода он был определен на положение пенсионера, и не входил в братию монастыря, что освобождало его от целого ряда монастырских послушаний. Отцу Алексию была предоставлена отдельная келья и масса свободного времени для заняттия китаеведением. Ему удалось перевезти в монастырь свою огромную библиотеку по востоковедению, которую он успел собрать за все это время. Все двадцать лет до самой своей смерти «Оптинский отшельник» занимался исключительно научной деятельностью и еще живописью. Эти годы упорной работы и дали тот огромный архив рукописей и документов, который так до сих пор и пребывает в безвестности.

В Оптиной пустыни им была подготовлена к печати вторая часть «Истории Библии на Востоке» и обобщены материалы для третьей части. В архиве также сохранилась рукопись приложения к первому тому. Отец Алексий перевел на русский язык личшие европейские учебники грамматики китайского разговорного языка, снабдив их своим комментарием с переводами из классических текстов, составил несколько китайско-русских словарей, перевел на китайский язык православный молитвослов, подготовил ряд статей по грамматике и фонетике китайского языка. После него остались великолепно выполненные таблицы по иероглифической письменности. Имеются и весьма любопытные работы по «уранографии» (описании звездного неба), в которой он сравнивает китайскую, арабо-персидскую, Аль-Суфи и египетскую системы описания небес. Рукопись снабжена выполненными лично автором картами и картинами. Другая работа посвящена описанию иконографических и скульптурных образов в религиях народов Востока в связи с астрономическими и мифологическими понятиями о Божестве и их значении в христианском искусстве.

Последней работой отца Алексия был перевод: «Шэн-юй, священный эдикт, или наставления трех императоров Шуань-чжи, Канси, Юн-чжэша, в XVI изречениях и пространном изложении для публичного преподавания китайскому народу...». Помечена эта аккуратно написанная и переплетенная книга 10 марта 1919 года.

«Оптинский отшельник» занимался не только китаистикой. Недалеко от Оптиной пустыни находился легендарный Козельск. На месте битвы жителей города с монголо-татарскими войсками отец Алексий проводил археологические изыскания, которые привели его к мысли о создании на этом месте монумента в честь памяти героической обороны маленького городка от монголо-татарского нашествия. Им написаны и два жития – Святого Георгия и Пафнутия Боровского. Поскольку к талантам отца Алексия относилось и умение рисовать, им также была расписана трапезная монастыря и один из храмов. В своем уединении он создал портреты русских князей и царей, митрополитов, зарисовывал памятники культуры Востока. И все это было совершенно забыто, а сам отец Алексий похоронен еще при жизни.

По воспоминанию крупнейшего советского востоковеда академика Н.И. Конрада, ему еще в 1921 году довелось услышать о том, что в Оптиной пустыни находится огромное количество книг и рукописей о Китае, оставшихся там после смерти какого-то монаха. Но только в 1922 году он смог приехать в монастырь. Память об «Оптинском отшельнике» еще была свежа среди монастырской братии, и академику поведали о последних годах жизни владельца китайского архива.

Судя по всему на монахов и на епископа Калужского и Борисоглебского он производил впечатление сумасшедшего, маньяка, который «...постоянно носился со своим Китаем, почему и заслужил кличку «Пекин», а вместе с нею и некоторое пренебрежительное к себе отношение» – писал в своей статье Н.И. Конрад. Не в пользу отца Алексия было и то, что пятидесятитрехлетний иеромонах влюбился в шестнадцатилетнюю девушку и обратился в Калужскую консисторию и затем в святейший Синод с просьбой о расстрижении. Одно время он даже стал подписываться «Александр Николаевич Виноградов, бывший иеромонах Алексий». Но Синод отказал ему и поручил епископу Калужскому и Борисоглебскому Вениамину «наблюдение за иеромонахом А.Н. Виноградовым, не стесняя по мере возможности его литераттурных и художественных занятий».

Где-то в 1913 году отец Алексий вдруг решил перебраться в Москву или Петербург, и привел в порядок свою библиотеку и свои рукописи, упаковав все это в ящики. Таковых оказалось на тот период семнадцать. Но судьбе было суждено, что никуда он так и не смог вырваться из монастыря. Поэтому наследство отца Алексия значительно увеличилось. По свидетельству академика Н.И. Конрада в музее Оптиной пустыни ему говорили о 27 ящиках с книгами, рукописями и картинами и о большом количестве материала вообще без всякой упаковки.

Архив отца Алексия содержится в таком состоянии, как будто он был озабочен посмертной судьбой своих рукописей и своего имени, как ученого. Он каталогизировал, описал и уложил в ящики и сундуки свои книги; переписал набело почти все свои уже законченные рукописи, тщательно пронумеровал и проштампелевал своей печатью все страницы, собственноручно подписал почти каждый лист (две страницы), дал точные и подробные заголовки, надписал даты окончания своих работ, сшил и даже переплел. Часть этих работ имеет некие документы, свидетельствующие о том, что данная работа принадлежит именно ему, отцу Алексию. Например есть удостоверение Козельского уездного полицейского управления, свидетельствующее о том, что труд под заглавием «История Библии на Востоке» том второй, действительно принадлежит отцу Алексию (Виноградову).

Весь этот архив он уложил в специально заказанные жестяные ящики, пронумеровал их и снабдил подробным перечнем всего того, что в них находится. При этом составил отдельную опись и каталог самих ящиков.

Через несколько месяцев после этой работы отец Алексий заболел и умер. Судя по всему последние дни его жизни проходили в очень тяжелой обстановке: к прогрессирующей болезни добавилось и голодное существование. Так академику Н.И. Конраду передавали его слова, сказанные незадолго до смерти монастырскому служке, отказавшему ему в добавочной пайковой осьмушке хлеба: «Да знаешь ли ты, кому ты даешь умирать от голода? Ведь обо мне будут говорить в Императорской Академии наук!» Это было сказано в 1919 году, когда Академия наук была уже не императорской, а многие ее ученые готовились к изгнанию, последовавшему в начале двадцатых годов.

После смерти отца Алексия, весь его архив и все вещи какое-то время были перенесены и в беспорядке сложены в ином месте. После уже, когда в Оптиной пустыни был образован музей церковных древностей, трудами его заведующего, Л.В. Защук, весь архив был сохранен, разложен по шкафам, полкам, ящикам и комодам. Но разборкой его мог заниматься только, естественно, синолог, то есть тот, кто прекрасно владеет темой китаеведения. В 1926 году в связи с ликвидацией музея, фонд А.Н. Виноградова был передан в Отдел рукописей Государственной библиотеки им. В.И. Ленина и, по свидетельству М.Ф. Чигринского, единственного сегодня человека, кто озабочен наследием монаха-китаеведа и благодаря исследовательской работе которого мы знаем о его судьбе, – до сих пор не описан и недоступен. Даже могила отца Алексия не сохранилась.

Остается надеяться, что наследие «Оптинского отшельника», которого Н.И. Конрад назвал одним из крупнейших русских синологов, все же вернется к нам...

Дмитрий Жуков

статья дана в сокращении.

Материал с сайта "Философской Газеты" (http://www.phg.ru/issue23/fg-9.html)

© "Линия Билибина" главная страницы сайта